Спасибо, ТРЕНЕР!

День рождения «Химика» и день рождения отца-основателя воскресенской хоккейной дружины разделяет всего неделя. О первых шагах в городе химиков, об особой атмосфере, которую подарил Воскресенску Николай Эпштейн читайте в нашем материале

«Все маленькие, все бегут, у всех нос крючком! Неужели мне вас учить, как обыграть эту воскресенскую синагогу?!» - Анатолий Владимирович Тарасов

Сегодня, 27 декабря 2025 года, исполнилось бы 106 лет одному из патриархов отечественного хоккея - Николаю Семёновичу Эпштейну.

Март 1953 года. Воскресенск. Прохожие в ватниках и ушанках бегут по своим делам, не замечая никого и ничего, мешая сапогами уличную грязь, местами просто непроходимую. Покосившиеся маленькие дома, бараки, дымящие трубы, деревянные подмостки – жалкое подобие тротуаров. На платформу воскресенского вокзала с характерным гудком прибывает поезд из Москвы….

Прибывает как обычно, по расписанию. Ни в поезде, ни в проводниках, ни в пассажирах нет, ровным счётом, ничего особенного. Всё те же узелки-котомки, всё те же торопливые объятья, приветствия, рукопожатия.

 Вряд ли кто-то мог предположить в тот момент, что из этого поезда, в этот смурый промозглый вечер вышел Человек, которому суждено изменить судьбу Воскресенска. Сделать его известным на весь мир.

 Человек был небольшого роста, с высоким лбом, яркими глазами и очень выразительными, даже в чём-то резкими чертами лица. Он вышел не один – вместе с другом, спартаковским кипером Костиковым. Но вратарь, поглядев на все подмосковные прелести, недолго думая махнул обратно в Москву, а наш герой остался.

Как выяснилось – навсегда.

«Семёнычу давным-давно памятник в Воскресенске поставить надо было. При жизни. Не будь его, никто бы и не знал о существовании этого городишки...», — говорил Александр Рагулин, один из величайших воспитанников Николая Эпштейна. 

И это мнение разделяли многие наши прославленные ветераны, вышедшие из мастерской Никсэма.

Сейчас оборонительным хоккеем уже никого не удивишь. Десятки великих побед были одержаны благодаря обороне.

Но в 60-е годы в Советском Союзе намеренная игра вторым номером, на контратаках, была удивительным, абсолютно новым явлением.

И первым проповедником оборонительного стиля, его пионером и новатором в Советском Союзе стал именно Николай Эпштейн. Плотные и хладнокровные действия в своей зоне и постоянные разящие контрвыпады стали фирменным знаком воскресенцев и помогали им добиваться результатов, невероятных для провинциальной команды в то время.

Разумеется, такую тактику Николай Семёнович выработал не от хорошей жизни. 

«Это Тарасов мог позволить себе бросать в атаку звено за звеном, ибо располагал идеальным подбором исполнителей», — говорил Эпштейн.

У Чернышёва в «Динамо» тоже были резервы и у «Спартака», а вот в «Химике» талантливые хоккеисты, коим не было числа, надолго не задерживались, перебираясь (зачастую в приказном порядке) в более маститые клубы.

«Самое страшное, — утверждал великий тренер, — в том, что забирали у меня тех и тогда, кто явно должен был стать звездой и когда появлялась перспектива, что вокруг них мы выстроим команду-конфетку. Вот тут порой, не стыжусь в этом признаться, я едва сдерживал слёзы».

Времена менялись, но система оставалась прежней.

«ЦСКА и «Динамо» зачастую действовали по принципу «и сам не ам, и другим не дам», — сокрушался наставник «Химика». – Они имели возможность держать, как бы их теперь назвали, фарм-клубы. В общем, на пальцах одной руки могу перечислить тех, кто из Воскресенска никуда не уехал, но всё же стал заметной личностью: тот же Никитин, Юрий Морозов, Александр Черных».

Воскресенскому клубу Эпштейн отдал больше 20 лет, добившись с ним самых серьёзных успехов в истории команды – бронзовых медалей чемпионата СССР 1965 и 1970 годов. Говорят, он сумел заразить хоккеем не только весь город, но и крупных московских чиновников, впоследствии спасавших клуб от неизбежной гибели. В Старом и в Новом Свете давно не надо объяснять болельщикам, что такое Воскресенск и где он находится. Трибуны огромных НХЛ-овских дворцов рукоплескали воспитанникам “Химика” Вячеславу Козлову, Валерию Зелепукину, Дмитрию Квартальнову, Герману Титову, Роману Оксюте, Андрею Васильеву, Валерию Каменскому, Сергею Березину и, конечно, «профессору» Игорю Ларионову...

В 1972 году произошла забавная для наших дней история: игроки юниорской команды едва не потравили рыбу в шведском озере сотней бутылок водки. Водку они собирались везти домой – на продажу, да побоялись сопровождающих сборную «людей в штатском». Случился скандал – Эпштейн стал невыездным.

Хотя ему и дали поработать во второй сборной СССР, в крупных турнирах он больше участия не принимал.

А через три года пришло время прощаться и с «Химиком». После был недолгий период в качестве тренера «Сибири», затем – начальника «Спартака», но всё это уже нельзя было сравнить с предыдущими успехами. В карьере патриарха наступила осень.

Годы спустя его пригласили в Израиль, где Семёныч тренировал местную сборную.

Впрочем, эта часть карьеры не прошла для Эпштейна бесследно. В 2001 году его включили в Международный еврейский спортивный зал славы.

Последние годы жизни Эпштейна складывались чрезвычайно тяжело: он страдал болезнью Альцгеймера и мучился как физически, так и морально – от того, что доставляет трудности и боль своим родным. И однажды он просто решил уйти. Как схимник, как Лев Толстой. Тайком от всех он выбрался с дачи в Наро-Фоминском районе и пешком, практически без одежды, пошёл на верную смерть. А может быть, напротив, пытался убежать от смерти. Кто знает…

Его нашли только через неделю, в заброшенном доме, ещё живого, но сильно истощённого. В больнице он прожил всего несколько часов…

Грустный финал истории Великого Человека. Но память, которую он после себя оставил, его фирменный стиль, его команда, его талант, его мечты и стремления стоили того, чтобы прожить жизнь именно так.

СПАСИБО, ТРЕНЕР!!!